eremit

О Фаусте и не только о нем



Тема больная, черт бы ее побрал. Как-то тяжело от окружающего тебя чего-то, не конкретно чего-то, а чего-то неопределенного. Думается мне, Фаусту не хватало отсутствия осознания в себе общечеловеческого. Выражаясь терминологией Юнга, он в том числе коллективное бессознательное захотел включить в сферу сознательного.
Не знаю, наверное, я слишком рано пытаюсь стать старым, хотя внутри кажется, что это так, потому что я знаю, что останусь ребенком. Мир, чтобы там ни говорили, штука повсеместно двойственная, и эти половинки не разделены порознь, а всегда вместе. Там, где существует одна сторона, там откуда-то из-под камня выглядывает и другая. Можно ли от этого куда-нибудь деться - не знаю. А кто знает?
eremit

просто пост

Сей журнал через довольно продолжительный мертвый сезон наконец-то подвергся вскрытию со стороны своего автора. Причины молчания и причины теперешнего словесного потока необыкновенно прозаичны, даже до неприличия. Весной решил забивать себе мозги всяческой культурной и псевдокультурной ватой с целью поступления в место с феерическим названием ВГУК (на самом деле ВГИК, но теперь статус универа прилепили). Честно признаюсь, это оказалось забавно-интересно даже в том смысле, что совесть была спокойна: изучение живописи великих и ужасных двигателей возрождения вместо скуШных экономических теорийшек оправдывалось предстоящими ужасными испытаниями. Путь был с терзаниями, но оказалось не очень и сурово. Что-то в этой жизни знаю. Пойду учиться в упомянутое место.


eremit

заспанные мысли



Тени иногда говорливее людей. Так и запечатленный образ побивает камнями своего как бы реального родителя, случается с ним такое.
Непонятно только: бояться этого или стремиться. Вот задача.

Мастер Леонардо: "Давайте занавес!"
ЗАНАВЕС
eremit

об иллюзиях и проклятых поэтах



Как-то мыслишки мои потеряли целостность, оттого этот пост какой-то раздвоенный получится, наверное. Посмотрим.
Штучка с одним глазом, через которую мы иногда смотрим на окружающий нас мир, становится у меня какой-то периодически взбрыкивающейся родительницей странноватых теней и причудливых мазков. Так будучи в общеизвестном заведении, на котором красуется желтенькая буквовка М на красном фоне, и читая Заратустру, периодически оглядывал и запечетлевал в черно-белом цвете окружающие виды. Сюрновато получается, я вам скажу, сюрновато. Так иногда думаешь, что вслед человеку какие-то причудливые непонятно-кто летают, и одноглазое существо может это улавливать.
Вообще будоражат меня граждане проклятые поэты. Что товарищ Шарль, он же Бодлер, как засел во мне, так и не хочет выходить. А поэты поближе к нам по времени и подавно прочно у меня где-то там внутри обосновались. У них уже были биттлы и Боуи с Игги Попом, поэтому к их самобытным словцам еще и музыка прилагалась. Так что буду скоро смотреть на черно-белое творение Корбайна, посвященное как раз одному из постояльцев в моей голове и, может, не только в ней одной. Да, это Иен Кертис.


eremit

улыбка в кружке



Когда-то я уже об этом писал, только слова были поцветастее. Пытаться смотреть и при этом видеть - это как в задымленной комнате тереть глаза, полные слез. По большому счету неважно, что будет служить тебе продолжением твоих глаз: фотоаппарат, камера или что-то еще. Другое дело - куда обращен этот глаз, в какую сторону. Достоевский как-то писал: "Фантастическое составляет сущность действительности". Фантастическое разве не живет в нас самих? Неожиданно действительность может немного обнажиться перед тобой, и тогда у тебя уже вырастут глаз на затылке, смотрящий в прошлое, и глаз на лбу, смотрящий в будущее. И ты почти Янус, и "почти" здесь важно, потому что созерцать настоящее настоящего труднее всего. Ибо ящерицы прячутся за камни, а не хватает первобытной сноровки, чтобы поймать их.

И еще. "Я знаю, что искусство совершенно необходимо, только не знаю зачем". Кокто сказал.
eremit

записки почти-музейного человека

В очередной раз наматывал круги по галерее XIX-XX веков, которую, что греха таить, я знаю почти наизусть, но подобное хождение как-то меня успокаивает и настраивает на тот лад, в котором я пытаюсь устраняться от состояния ленивого созерцания. Прошел опять мимо импрессионистов, чье творчество, как я осознал две секунды назад, для меня как цветы для Славоя Жижека: "Я считаю, что цветы по определению отвратительны. Я имею в виду, понимают ли люди, что за ужасная вещь, цветы? То есть, по сути это открытое приглашение для всяких насекомых и пчёл: «Приходи и отымей меня», понимаете? Я думаю, что детей нельзя подпускать к цветам".
После этого меня ждало разочарование, ибо Ван Гога урезали до одной картины, так что грели меня только его виноградники и солнце с нарисованными лучами, при виде которого вспомнились слова моей детской учительницы по ИЗО, что лучей у солнца рисовать нельзя.



А ранний Пикассо все-таки очень человечен. И это хорошо, знаете ли.
eremit

в ожидании конца света



Эсхатологические ожидания приходят не на свежую голову. Хочется верить, что конец света близок. Света больше не будет...для меня. "Чернее черного" такова должна быть надпись на белом флаге, выбрасываемом последними защитниками реальности.
Экзистенциальные страхи - ерунда, пустоты не боятся, ее жаждут.
Убейте автора этих строк.